«Я был в некоем преизобильном свете, а передо мной простиралась беспредельная, как море, равнина, сливающаяся с небом. А вся земля была белой как снег. Мне казалось, что я иду на восток, хоть я и не касался земли и даже не чувствовал никакой тяжести или ограничений. Я лишь видел, что одет в свою бедную одежду. Я шел с большой скоростью и недоумевал, как это возможно без всяких усилий, и что это было такое, и куда я иду?

Я начал думать, как вернусь назад, ведь я не знал, как здесь оказался и куда попал. Я как будто остановился, и смотрел вокруг с изумлением, но без страха, и словно услышал довольно далеко впереди какой-то разговор. Я направился туда и быстро шел, желая найти разговаривавших, дабы они сказали мне, что здесь такое.

Идя так, я оказался в поле. И, изумленный, недоумевал, как я оказался в таком прекрасном месте? Я искал, как бы мне выбраться отсюда, чтобы кто-нибудь меня не стал ругать за то, что я без разрешения сюда зашел. И, внимательно оглядевшись по сторонам направо и налево в поисках выхода, я увидел какое-то углубление в земле, где был сооружен некий спуск, наподобие спусков в подземные галереи в больших городах.

Я вошел в какую-то подземную дверь и очутился в храме Пресвятой Богородицы. Там сидели прекрасные юноши, одетые в чудесную одежду. У них был красный крест на груди и на лбу. И встал с трона один из них, который был словно военачальник и носил более светлую одежду. Он сказал мне дружески, как хороший знакомый:

— Подходи, ибо мы ожидаем тебя.

И предложил мне сесть.

— Прости меня, — сказал я, — я не достоин сидеть здесь, мне достаточно стоять тут, у ваших ног.

Я оробел и стыдился, ибо чувствовал, что на мне моя старая ряса, рваная и нестираная. Тогда, улыбнувшись, он взял меня за руку и мы стали спускаться по роскошным ступенькам винтовой, как мне казалось, лестницы, а снизу доносилось пение.

Когда закончился спуск, показавшийся мне недолгим, я увидел огромный зал, служивший, скорее всего, притвором храма, ибо там были прекрасные стасидии, в которых стояли светлые юноши одного возраста и схожие чертами лица. Они и пели тот гимн, который я только что слышал. Увидев все это, я остановился как вкопанный. Я только удивлялся этому величию и прекрасной мелодии песнопения.

Мой проводник, лишь только мы ступили на пол зала, оставил меня и прошел далее на восток, где виднелся собственно храм. Юноши пригласили меня стать в одну из их стасидий и обращались ко мне столь дружески, что мне казалось, будто они знали меня очень давно и были моими сердечными друзьями.

Из главной части храма слышался иной гимн, и можно было хорошо различить, что он обращен ко Владычице нашей Богородице. Я хотел, чтобы мне позволили сесть где-нибудь на полу и любоваться этим великолепием. Тогда открылась дверь и вошел военачальник, который привел меня сюда. Он позвал меня с радостью:

— Заходи, отец Иосиф, заходи сюда, пойдем, поклонишься.

Я не двигался от робости, но он взял меня за руку, мы прошли мимо тех светлых юношей и достигли входа. Когда он открылся и военачальник завел меня внутрь, я оказался в непостижимом великолепии, в беспредельном величестве, так что не знал, был ли это храм или Небо и Престол Божий. Я застыл неподвижно. Все мои чувства, все мое зрение, все мое существо были исполнены этой славы и света, воистину нетварного, необычайной тонкости и превыше любой белизны.

Тогда я увидел перед собой изумительный иконостас этого великолепного храма, от которого, как свет от солнца, расточались слава и великолепие. Я различил две большие иконы справа и слева от Царских Врат: образы Господа нашего Иисуса Христа и Пречистой Его Матери, сидящей на троне и держащей на Своих коленях, как младенца, Предвечного нашего Господа.

Меня совершенно пленило это созерцание. Но когда я смог разглядеть получше, Они мне показались уже не иконами, а живыми, и Пресвятой Младенец засиял так, что умолкли все певшие вокруг славные военачальники. Тогда мой провожатый дал мне знак приблизиться и поклониться и подвел меня ко Владычице нашей Богородице и всех христиан Утешительнице.

Я не заметил, как приблизился к Ней, и пока я был обращен к Ней и удивлялся Ее славе и величию, мой провожатый дружественно и дерзновенно, но вместе с тем и просительно обратился к Госпоже нашей очень чистым голосом, который я помню и теперь:

— Госпожа и Владычица всех, Царица ангелов, Пречистая Богородице Дево, покажи свою благодать на рабе Твоем сем, который столь страждет ради Твоей любви, да не скорбью он потреблен будет.

Тогда — что мне сказать, ничтожному и паче всех людей недостойнейшему? — внезапно изошло такое сияние от Ее божественной иконы и Пресвятая Дева явилась столь прекрасной, в полный рост, несущая в объятиях своих Спасителя мира, Господа нашего Иисуса, полная благодати и величия, что я от такой красоты, солнца светлейшей, упал ниц к Ее стопам, не в силах поднять взор и, плача, возопил:

— Прости меня, Матушка моя, что в неведении своем я Тебя опечалил! Владычице моя, не оставь меня!

Тогда я услышал Ее блаженный и медоточный, всякого утешения высший глас, сказавший:

— Зачем отчаиваешься? Возложи упование свое на Меня.

И сказала Она моему провожатому:

— Отведи его теперь на его место, пусть подвизается.

Тогда я почувствовал, как кто-то прикоснулся к моему плечу и, пробуя подняться, оказался в своей церковке, там, где сел вначале и начал молиться. Плача, я пришел в себя, мокрый от слез и полный радости.


С тех пор и впредь такую любовь и благоговение я испытывал к нашей Госпоже, что одно Ее имя наполняло меня духовной радостью. Ее слова: „Возложи упование свое на Меня“, с тех пор стали постоянным моим утешением».

Соборная молитва по соглашению "Доброуст". Кол-во имен не ограничено!